Акт II: Мясорубка
Прибытие в учебку.
Штырь попадает в лагерь ЧВК. Здесь всё те же лица: бывшие зэки, алкоголики, отчаявшиеся. Но иерархия новая. Бывшие «блатные» (авторитеты) быстро занимают командные должности. Штырь снова оказывается на дне.
Однако здесь его «лагерное» прошлое не имеет значения. Или имеет? Один из командиров — бывший «смотрящий» из его лагеря. Он узнает Штыря и публично напоминает всем, кто он есть. Снова начинается травля. Штыря не берут в штурмовые группы, отправляют на «рытье окопов» и «поднос патронов».
Бахмут.
Прибытие на передовую. Ад. Грязь, холод, постоянный артобстрел. Штырь видит, как гибнут люди. Он понимает, что это не война за идею, а мясорубка, где зэков используют как расходный материал.
Но в хаосе боя происходит перелом. Во время штурма «посадки» (лесополосы) командир группы (бывший блатной) получает ранение. Штырь, презрев страх, вытаскивает его с поля боя на себе. Он не думает о статусе — он просто делает то, что должен.
Парадокс:
Командир выживает. Он потрясен. Он говорит: «Ты — не петух. Ты — воин». Впервые в жизни Штыря называют человеком. Ему дают позывной «Штырь» (уже как боец, а не как кличку) и ставят в штурмовую группу.
Штырь начинает верить в искупление. Он воюет отчаянно, почти самоубийственно. Он думает о матери, о том, что сможет вернуться домой «нормальным».
Акт III: Искупление и гибель
Финальный штурм.
Задача: взять «высотку» (многоэтажку) в Бахмуте. Группа Штыря попадает в засаду. Командир (тот самый блатной) погибает. Штырь остается старшим.
Он ведет оставшихся бойцов в бой. Они берут здание, но подкрепление не приходит. Начинается артиллерийский обстрел. Штырь прикрывает отход двух молодых пацанов (мобилизованных), которых он успел полюбить как сыновей.
Смерть.
Осколок мины попадает ему в живот. Он умирает на бетонном полу, глядя в серое небо. В кармане у него — фотография матери и справка о помиловании, которую он так и не успел получить.
Эпилог:
Тело Штыря не выносят. Его хоронят в братской могиле как «Героя». По телевизору говорят о «доблести добровольцев». В колонии, откуда он ушел, начальник с усмешкой говорит новому вербовщику: «Был тут один петух. Уехал. Говорят, герой. Ну-ну».
Финальный кадр:
Пустая плацкарта поезда, везущего новых зэков на фронт. На грязном стекле кто-то нацарапал: «Z». Камера отъезжает — это не буква Z, а просто трещина, похожая на молнию. Или на клеймо.
@IJJTbIpb нужна оценка