Однажды в Храме Абсолютной Истины собрались мудрецы. Каждый утверждал, что постиг смысл бытия. Первый сказал: «Всё — ложь». Второй молвил: «Всё — правда». Третий усмехнулся: «Всё — и ложь, и правда одновременно, и это называется иронией».
Четвёртый мудрец, самый молодой, долго молчал, а потом произнёс: «Ваши слова — всего лишь отражения. Но что, если я скажу, что истина — это насмешка над насмешкой над насмешкой? Что если я буду утверждать серьёзно, что ничего серьёзного нет, и эта серьёзность — часть игры? И что сама эта игра — лишь фигура в другой игре, которую ведёт пьяный шут на плече у спящего бога?»
Мудрецы нахмурились. Им показалось, что четвёртый издевается. Но он смотрел на них с бесконечной добротой и пустотой в глазах.
Тогда из тени вышел Старец, которого никто не замечал прежде. Он сказал:
— Вы говорите об уровнях. Но метаирония — не уровень. Это зеркало, поставленное перед зеркалом, в котором отражается третье зеркало, а за ним — комната, где нет ни одного зеркала. Метаирония — это когда ты понимаешь, что ты уже понял, что понял, но смысл остаётся ровно там же, где и был: в пустом орехе, который ты держишь во сне.
— И что же делать с этим орехом? — спросил четвёртый.
— А ничего, — улыбнулся Старец. — Ты уже сделал. Ты рассказал притчу о метаиронии. А теперь посмотри вокруг — все эти мудрецы, и ты сам, и я, и храм — мы всего лишь пример в учебнике для тех, кто ещё не проснулся. Или для тех, кто уже и не засыпал.
Четвёртый мудрец засмеялся.
— Значит, даже эта притча — метаирония?
Старец пожал плечами:
— Было бы смешно, если бы это был не так.
И они оба исчезли, потому что поняли: когда ты действительно накрываешь волну — волны больше нет. Есть только океан, который делает вид, что он — стакан воды на лекции по физике.
С тех пор никто не знает, была ли эта история на самом деле. Но если вы её поняли — вы не поняли ничего. А если не поняли — вы поняли всё.
Впрочем, это уже совсем другая ирония.
